* * *

 

Мне 35. Христа уже распяли.

Осенний вечер, клены шелестят

И листья омертвелые летят

В последний путь покоя и печали.

 

Голгофу осторожно обойду,

Страшась, на крест поглядывая косо.

Терзают душу тысячи вопросов.

Ни на один ответа не найду.

 

Ответов нет. Успеть бы до темна

Воскреснуть из обыденности дикой,

Безжалостной, безнравственной, безликой,

В которой нет ни берегов, ни дна,

В которой я распят за грех страны великой.

* * *

 

Мне не Христа, а Понтия Пилата

До боли жаль. Христос - ведь он же Бог,

Он все на свете знал и все он мог...

У Понтия была другая плата.

 

Он знать не мог и силы не имел,

Но чувствовал, что перед ним Спаситель.

А демос-демон - страшный искуситель -

"Распни!" кричал, лишь зрелищ он хотел.

 

Не верил демос с верой фарисея

В начало божье битого Христа.

«В нем нет вины!» - твердил Пилат, потея.

«Распни его! Распни не сожалея! -

Орал народ. - Нет на него креста!!!»

 

«Решайте сами: посылать на муки

Или простить! Я сделал все, что мог

И с болью в сердце умываю руки...»

«Распни его! Распни!!! Какой он Бог?!!»

 

Христос молчал. Оплеванный, избитый.

Пилат сказал: «Ответь же подлецам!»

Христос ответил, тернием увитый:

«Пусть каждый выпьет чашу до конца».

На Голгофе

 

Бледна луна, со страхом из-за тучи

Таращит омертвелые глаза

На землю, где безумствует гроза

В умах глупцов, и корчит их, и мучит.

 

Они меня распяли. Мне их жаль.

Их ликование подобно вою.

Еще когда Гомер ходил на Трою,

Я видел Крест, Голгофу и Печаль.

 

Напрасный труд. Меня нельзя убить.

Я был всегда. Да только не для многих.

Я жив всегда для сирых и убогих!

И этого уже не изменить.

 

Густеет мрак над сонмом дураков,

Тускнеет мир, едва лишь озарённый.

Народ, моею кровью опоённый,

Моих ещё не разумеет слов.

Бесплатный конструктор сайтов - uCoz